<<
>>

Постсоветский гендерный порядок и национальное строительство: «брак по согласию, короткая юбка или/ и многоженство»?

В настоящее время гендерный порядок в Таджикистане находится под влиянием двух групп факторов. Во-первых, это последствия экономических и политических трансформаций и гражданской войны, ослабление советской гендерной политики.
Изменение основных структур оказывает влияние на гендерные роли и идентичности. Во-вторых, осуществление национального строительства не является гендерно нейтральным. Образ «правильной» женщины-таджички (как и мужчины-таджика), ее роль в передаче культуры от поколения к поколению является важной в национальном проекте. Данные процессы происходят во взаимозависимости, их результаты не являются однозначными и однонаправленными.

В современных исследованиях гендерных отношений в Таджикистане фиксируется усиление патриархальных тенденций, с одной стороны, наличие модернизационных - с другой.

Моя первоначальная гипотеза состояла в том, что в процессе экономических инволюций, которые переживает современный Таджикистан, происходит усиление патриархата. Причина заключается в том, что опора на семью и на семейно-родственные связи является главным, если не единственным способом выживания в тяжелых экономических условиях при сокращении государственной поддержки занятости, материнства и пр. Соответственно происходит регресс по сравнению с эмансипацией женщины советского времени. Однако эмпирическая реальность, которую я смогла зафиксировать в небольшом исследовании, оказалась намного сложнее. Во-первых, как было показано выше, советская эмансипация имела весьма ограниченные эффекты. Общество было неоднородным, некоторые слои были гораздо более подвержены модернизации, чем другие (как и везде на территории Советского Союза). Сама модернизация (в том числе гендерная) имеет самые разные формы (о различных формах модернизации гендерных отношений см.Therborn 2004) Во-вторых, как будет показано далее, рыночные и политические преобразования, строительство национального государства вызвало к жизни различные эффекты в области трансформации гендерных отношений, которые не исчерпываются традиционализацией.

Исследователи указывают, что после получения независимости экономические рыночные реформы (как и везде на территории бывшего СССР) привели к возникновению частного сектора, спаду государственной поддержки экономики, ослаблению социальной политики и росту социальной дифференциации и безработицы (см. например, Касымова 2002). Гражданская война в Таджикистане и миграции изменили социально- демографическую, экономическую и национальную структуру общества.

В настоящее время (без поддержки государства) традиционные гендерные роли находятся под угрозой, мужчина не может эффективно выполнять роль добытчика, женщина – роль матери. Государство сократило поддержку женщины-матери, в частности уменьшилось количество детских садов, особенно садов при предприятиях (Women in Tajikistan 2000: 56). Соответственно возросла нагрузка на женщин в домашней сфере. Женщина оказывается уязвимой и более зависимой от патриархальной семьи, которая сама переживает значительные трудности. Если женщина вынужденно берет на себя роль добытчика, возникает угроза гендерной идентичности, поскольку такая роль рассматривается сообществом как нежелательная.
Разрушается и уклад среднего класса: заработки женщин в здравоохранении и сфере образования обесцениваются и теряют экономическую рациональность.

Падает интерес к получению образования, особенно девочек в сельских семьях. Девушек из многодетных семей рано выдают замуж, поскольку родительская семья не в состоянии их прокормить. Бедность приводит к возрождению традиций раннего замужества, затворничества, падению престижа образования (Бозрикова 2002: 57), усиливаются традиционные представления о женщине и возвращение к домострою (Махмаджанова: 2002: 162), увеличивается число религиозных браков и случаи многоженства (Акилова 2002). Кроме того усиливается сельская и локальные традиции в городах из- за оттока интеллигенции и элиты (Идиев 2003). Иными словами, усиливаются тенденции патриархальности гендерного порядка, повышается роль семьи как важнейшей ячейки выживания.

С другой стороны, существуют и контр-тенденции по отношению к патриархальным. К ним можно отнести как наследие советского времени (работу женщин в публичной сфере, достаточно высокий, хотя и снижающийся уровень образования населения), так и новые возможности, связанные с освоением женщинами новых сфер занятости (бизнес, НПО), с деятельностью международных организаций на территории Таджикистана. Их присутствие и распространение идеологии развития заметно и на уровне повседневности, где циркулирует дискурс о правах женщин, о гендерном равенстве и пр. Существует слой мобильных молодых людей (в первую очередь мужчин), которые бывают в других странах и способствуют распространению модернизационных ценностей и практик.

В последние годы возрастает и роль государства в поддержании гендерного равенства в стране и в противодействии традиционализму. Государство через специальные программы («Президентская квота») поддерживает образование девушек из сельской местности, пытаясь восполнить отток женщин из образования и нехватку кадров в традиционных для советского периода женских областях занятости. На государственном уровне приняты постановления о равенстве полов, об обеспечении равенства прав.

Наблюдаются также контр-традиционалистские эффекты глобализации. Через СМИ, интернет, личные коммуникации распространяются новые идеологии, образы женственности и мужественности. Исследователи отмечают появление новых форм семейно-брачных отношений - гражданский брак, осознанное безбрачие, активность женщины при выборе партнера (Касымова 2004).

Наличие противоположных тенденций порождает вопрос о том, что является более адекватной рамкой для структурирования данных процессов – европеизация33 (и соответственно рост независимости женщин и усиление их позиций в обществе) или «исламизация»34 (и соответственно усиление патриархата). Или же существует «третий путь», когда большинство женщин в Центральной Азии, по мнению Акинер, хотят сохранить тот баланс между традицией и современностью, который медленно и болезненно сформировался в советское время (Akiner 1997: 263). Соответственно гендерный порядок оценивается как стабильный, несмотря на политические и экономические изменения (Akiner 1997).

Исследователи утверждают, что в обществе существуют устойчивые социальные структуры, которые поддерживают относительную стабильность (а не только обеспечивают физическое выживание), и такими структурами являются расширенные семьи, родственные и соседские отношения (Akiner 1997, Roy 2000, Harris 2004). Принадлежность к семье и подчинение ее правилам репрезентируется как центральный компонент национальной идентичности. Такие правила гендерно маркированы, поэтому поддержание гендерного порядка, тождественного национальной идентичности, является достаточно устойчивым. С другой стороны, усиление локальных солидарностей (опирающихся на семейно-родственные отношения) может угрожать единству страны и национальному строительству, т.е. на их основе не возможно обеспечить макро- безопасность и стабильность. Как полагает таджикский исследователь Х.Идиев, национальная идентичность, сохраняя локальную солидарность как важнейший компонент, в настоящее время переопределяется в рамках национально-этатической модели возрождения традиций государственности (Идиев 2003: 122-123).

В соответствии с феминистским прочтением теорий национализма, позиционирование женщины в национальном проекте зависит от варианта доминирующей интерпретации нации - как родства, как культуры, как гражданства (Юваль-Дейвис 2001; Yuval-Davis & Anthias 1989, Уолби 2002). Существует большая вариативность в трактовке наций, среди которых известный исследователь национализма Э Хобсбаум выделяет две основных: 1) нация интерпретируется как гражданство, которая включает всех, кто проживает на данной территории, обладающей суверенитетом. Идентичность выстраивается через гражданство, политическое участие, права и пр., 2) нация определяется через этничность, включая тех, кто разделяет и имеет общий язык, историю, культурную идентичность (Хобсбаум 1998). Во втором случае становятся важными интеллектуальные практики интеллигенции и элиты, «создающей традиции», т.е. переосмысление истории, «золотого века», совместно пережитого опыта, роли выдающихся деятелей прошлого и пр. Таким образом, создается и поддерживается «воображаемое сообщество» нации (Андерсон 2001).

Однако существуют сообщества (и к ним исследователи относят Центральную Азию), в которых национальный проект (как советского, так и постсоветского времени) опирается не на идеологию,35 а на хабитус (систему диспозиций) – код, который оперирует на разных уровнях. Оливер Рой указывает, что к этому коду относятся практики употребления пищи, одежды, браков, персональных отношений и пр. (Roy 2000: XIV). Традиция, составляющая основу национальной идентичности, воплощена в повседневном опыте, это «живая» традиция (living tradition), и она поддерживает группы солидарности, основанные на родственных отношениях. Такие сообщества являются не «воображаемыми», а реальными 36 (Roy 2000: XI).

Соответственно правила расширенных семей (рода) являются ядром национальной идентичности, воплощенной в рутинных практиках (хабитусе). И женщины, и мужчины должны выполнять правила, которые информанты резюмировали в категории «уважения к старшим». Эти правила передаются от поколения к поколению. В национальной идентичности нового государства важнейшими компонентами становятся принадлежность к роду и подчинение правилам взаимодействий между ними. Брак и контроль над женской сексуальностью занимают центральное место в регуляции социальных отношений.

Такая система была в значительной степени модернизирована в советский период, как было показано выше. Структурные изменения, русификация публичной сферы (прежде всего в городах) и интериоризация советской идентичности создали возможности для реконфигурации некоторых правил, которые, однако, были периферийными и не затрагивали основного ядра групповой солидарности (брака по договоренности родителей). Происхождение (откуда он(а) родом) при заключении брака оставалось важнейшим критерием, поскольку солидарные сети имеют территориальную (региональную) воплощенность.

Обратимся теперь к вопросу о том, в чем заключаются изменения гендерного порядка с точки зрения информантов.

Рассказчицы считают, что постепенно происходит прогресс, люди становятся более «современными», мужчины – более толерантными, на женщину накладывается меньше запретов (в общении, работе, заработке, выражении собственного мнения). Женщины начинают отстаивать свои права; существует тенденция увеличения «гендерного равенства» и независимости женщин; отношения мужей и жен становятся более открытыми, хотя эти изменения не являются кардинальными. Говорят информантки: « Старшие поколения… женщину за человека вообще не считали, они как-то навязывали свои права, что вот сказал, так и будет, вот на улицу нельзя выходить, вот какой-то запрет. И женщины с этим считались. Но постепенно идет прогресс, женщина уже свои права начинает отстаивать. У нас гендерное равенство будет, по-моему, постепенно, но будет. Сейчас уже улучшения ощущаются… В городе они более-менее современны, мужчины более понятливы, могут отпускать на работу, она имеет право работать, зарабатывать деньги, какое-то право на свое слово» (24 года). Я думаю, чуть-чуть стали отношения жены с мужем чуть-чуть открытыми, стала независимой чуть- чуть, ну и все, по-моему, вот это только» (31 год).

Большинство информанток, особенно молодых, считают возможным обсуждение вопросов сексуальности в ситуации интервью.

Как уже указывалось, ядро патриархального гендерного порядка, реконструированное в предыдущем параграфе, во многом воспроизводится и в настоящее время. Одновременно диапазон отклонений становится гораздо шире и включает противоположные ценности и практики. Основные компоненты гендерных отношений репрезентируются в трех вариантах:

1) Традиционный (см. предыдущий параграф) в несколько смягченном варианте.

2) Либеральные взгляды. Воплощение их в практики часто становится предметом переговоров и конфликтов между супругами и поколениями или желаемой моделью будущего (для детей, реже – для себя)

3) Акцентированные патриархаль(т)ные тенденции. О них рассказывают на примере собственного опыта и опыта знакомых и незнакомых людей. В последнем случае репрезентируются оценочные суждения, часто имеющие негативный характер (эти истории иногда похожи на «страшилки» - истории с «плохим», драматическим или трагическим концом, повторения которых информантам хотелось бы избежать в собственной судьбе или в судьбах близких).

По некоторым вопросам в обществе существует конвенция – к ним относятся обязательность добрачной девственности, заключение брака по согласию родителей, главенство мужа в семье. Однако по многим вопросам конвенции нет, они, так или иначе, проблематизируются, даже при подчинении традиционным правилам. В интервью репрезентируются разные нормы и сценарии (это касается карьеры и заработка женщины, судьбы женщины в случае развода, воспитания детей и пр.). Рассмотрим альтернативы, которые озвучивают женщины и мужчины. Метафорически эти альтернативы можно резюмировать в следующем вопросе: «Брак по согласию, короткая юбка или/ и многоженство»?
Задать вопрос врачу онлайн
<< | >>
Источник: Под редакцией С.Р. Касымовой. Гендер: традиции и современность. Сборник статей по гендерным исследованиям. 2005 {original}

Еще по теме Постсоветский гендерный порядок и национальное строительство: «брак по согласию, короткая юбка или/ и многоженство»?:

  1. Советский гендерный порядок в традиционном контексте: «брак по согласию» и «уважение к старшим»
  2. Гендерный порядок: постсоветские трансформации (Северный Таджикистан)
  3. Гендерный порядок в постсоветском Таджикистане: традиционализм перед лицом глобализации
  4. Контекст национального строительства
  5. Организация брака: по согласию или по любви?
  6. Гендерный порядок и сфера сексуальности
  7. ВТОРОЙ ЭТАП: ТОТАЛИТАРНЫЙ ГЕНДЕРНЫЙ КОНТРАКТ, ИЛИ «РАБОТАЮЩАЯ МАТЬ»
  8. СемьЯ С Гендерной ТоЧКи ЗрениЯ: тихая заводь, поле битвы или коммерчеСкий проект?
  9. Бесплодный брак
  10. ЧЕТВЕРТЫЙ ЭТАП: ДИЛЕММЫ ГЕНДЕРНОГО РАЗЛИЧИЯ И ГЕНДЕРНОГО РАВЕНСТВА
  11. Бесплодный брак
  12. Любовь, брак, создание семьи
  13. Задача 3. СОГЛАСИЕ НА МЕДИЦИНСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
  14. Занятие 5. Гендерная автобиография как метод изучения механизмов гендерной социализации
  15. Эволюция права граждан на предоставление согласия по поводу медицинского вмешательства (историко-правовой анализ)
  16. Занятие 7. Исследование гендерной идентичности и гендерных стереотипов
  17. Обеспечение национальной безопасности России
  18. Национально-психологический аспект
  19. Брак и материнство: естественное предназначение, обязанность, дар?13
  20. НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ