<<
>>

Мнимая гибель

Ну а как же тот военный, скорчившийся ничком на БТРе после несостоявшегося взрыва мины-растяжки, упомянутый в начале этой главы? Надо сказать, что «минный синдром» может у некоторых, у немногих людей проявляться в виде неблагоприятной пассивной формы военного стресса: нарастают замедленность и неуклюжесть (неточность) движений; разлаживаются боевые навыки, которые раньше, в неопасной обстановке тренировками были доведены до совершенства; возникает психическая депрессия; частым становится плохое настроение. Таких людей всеща очень быстро укачивает при езде на броне. Их тошнит и рвет. Это «помогает» им оправдывать свой отказ от поездок с броне коло нной (и, может быть, спасает от гибели на мине).

Стараясь узнать, изучить переживания таких людей, я их опрашивал. Один контрактник мне сказал:

- Внутри БТРа ехать нельзя: при подрыве - стопроцентная гибель. Сверху на броне тоже ездить не люблю: чувствую себя голым, как ощипанная курица на кухонном столе, когда ее разделать хотят. Потому что в любую секунду чечен пулю в тебя всадит. И при подрыве фугасом -мало не покажется.

Не один он во время езды на бронетехнике чувствовал себя голым у всех на виду, ежесекундной мишенью для пули из автомата любого чеченского мальчишки. Это - неблагоприятная форма психологического комплекса «овладения пространством». Вместо «овладения» пространством - «беззащитность» перед окружающим пространством. Она заставляет человека съеживаться, бледнеть, вызывает общую слабость, тошноту. Будто бы к этим людям, еще не убитым, подступала смерть, умирание. Но таких людей с пассивной формой военного стресса, повторяю, меньшинство среди едущих на броне. У большинства- радостное воодушевление от скорости и опасности.

«Мнимое умирание» может стать более трагичным, когда человек, спасаясь от гнетастраха смерти, вдруг начинает представлять себяумер-шим, уже про шедшим через ужас смерти. При этом ему может представляться, что другие люди, сослуживцы, товарищи тоже мертвые уже: «Они до меня умерли».

Вот пример. В Чечне, в армейском батальоне заметили, что один недавно бравый офицер после гибели его друзей на мине психологически «сломался»: стал вялым, нелюдимым.

В его еще не отправленном домой письме заметили коллективную фотографию, где над головами офицеров были пририсованы кружочки, как нимбы на иконах. И надписи над ними: «Убит, убит, убит.». Но они ведь были живы!

Офицера подлечили и отправили домой.

Что же с ним произошло? У него была неблагоприятная форма «минного стресса» с опасно сильным психологическим комплексом «мнимого умирания». Им овладел ужас смерти, чувство тягостное, да еще и по-

стыдное. Такой человек ищет облегчения в общении с друзьями. Но вскоре не только себя, но и их начинает зачислять в обреченные на гибель. Друзья и соратники видятся ему мертвыми; невольно думается: «Пусть я погибну после них!» Возникает психологическая раздвоенность: облегчает, что не первым убит я, но гнетет постыдность этой надежды.

Военные психологи попытались дознаться, почему тот офицер над головами своих мнимо убитых сослуживцев нарисовал нимбы, как над святыми. После ненавязчивых психотерапевтических бесед с офицером выяснилось, что в мыслях у него было, вроде бы в шутку, примерно ют что: «Моих друзей и меня ждет святая смерть, мученическая, за веру в Россию, геройская. Они и сейчас живут святыми, обреченными на гибель. Моя смерть будет запечатана в почтовом конверте вместе с фотографией. Мне осталось жить до того момента, когда письмо вскроют дома. Я запечатаю на время свою смерть». Вот такая самобытная «магия». Это не болезнь, но болезненное состояние.

Письмо того офицера не было отправлено, а он живым и здоровым уехал домой.

Такое не часто, но случается. А рисование нимбов над головами на фотографиях одно время было модным в одной воинской части, воевавшей в Чечне. Эта мода быстро прошла.

Недавно в переходе московского метро я слышал, как пел, собирая подаяние, ветеран «чеченской войны»:

Я убит под Бамутом,

а ты - в Ведено. Как Иисусу воскреснуть

нам, увы, не дано. Ты прости меня мама,

что себя не сберег. Пулю ту, что убила,

я увидеть не смог

Эти слова говорят о смерти автора Но она не случилась. Ведь он живой поет о себе умершем. Так пел и Александр Галич о Великой Отечественной войне.

Мы похоронены ще-топод Нарвой, Под Нарвой, под Нарвой.

Мы были и нет. Так и лежим, как шагали- попарно,

Попарно, попарно. И общий привет.

Такие песни - психотерапия. Они лишь образно приобщают живых героев к мертвым. И освобождают выживших от чувства вины перед павшими.
<< | >>
Источник: Китаев-Смык Л.А.. Стресс войны: Фронтовые наблюдения врача-психолога. 2001 {original}

Еще по теме Мнимая гибель:

  1. Антенатальная гибель плода
  2. СИНДРОМ ГИБЕЛИ ЩЕНКОВ
  3. Атипические типы гибели клетки
  4. Тест № 9. Гибель пилотов НЛО
  5. Зиновкин Д. А.. Смерть человека. Некроз, апоптоз и атипические типы гибели клетки, 2012
  6. ПОВРЕЖДЕНИЕ И ГИБЕЛЬ КЛЕТОК И ТКАНЕЙ. ПРИЧИНЫ, МЕХАНИЗМЫ, ВИДЫ НЕОБРАТИМОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ. НЕКРОЗ. АПОПТОЗ
  7. Учёт результатов биопробы
  8. Молекулярные основы апоптоза. Пусковые сигналы: индукторы и ингибиторы апоптоза. Эффекторы апоптоза. Роль апоптоза в развитии иммунопатологии
  9. Внутриутробная смерть плода
  10. Морфология