<<
>>

Психологическая характеристика военно-полевого быта

Психологически охарактеризовать военно-полевой быт — это значит дать ему определение, выявить социально-психологические функции, вскрыть закономерности и факторы его динамики и т. д. То есть недостаточно достоверно описать имеющиеся во фронтовой жизни взаимоотношения и поведение людей, нужно еще раскрыть и внутренний смысл, и общественное содержание повседневных явлений быта на войне.

Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия дает такое определение быту: «Быт — уклад повседневной жизни, внепроизводственная сфера, включающая как удовлетворение материальных потребностей людей (в пище, одежде, жилище, поддержании здоровья), так и освоение духовных благ, культуры, общение, отдых, развлечения (общественный, национальный, городской, сельский, семейный, индивидуальный быт)».

Экстраполируя эту дефиницию на военно-полевой быт, можно дать ему следующее определение.

Военно-полевой быт— это уклад повседневной фронтовой жизни, не связанный с непосредственным решением боевых задач, включающий как удовлетворение материальных потребностей участников войны (в пище, одежде, жилище, поддержании здоровья), так и освоение духовных благ, культуры, общение, отдых, развлечения (фронтовой быт, быт воинской части, индивидуальный быт).

Военно-полевой быт — явление не отвлеченное. Он складывается и изменяется под влиянием общественных отношений в воюющем обществе, достигнутого уровня производства, вида боевых действий и используемых средств вооруженной борьбы, культуры командиров, характера взаимоотношений военнослужащих, а также географических, погодно-кли-матических и иных условий.

Подчеркивая эту зависимость, Е. С. Сенявская отмечает: «Конкретные бытовые условия участников боевых действий определяются общими, социальными и ситуационными факторами. К первым относятся тип и масштаб войны, ее длительность, мобильный или позиционный, наступательный или оборонительный характер. Немалое значение имеет также театр военных действий — с точки зрения климатических условий и времени года. К социальным факторам относятся принадлежность к роду войск и военной специальности (в том числе к элитным или обычным частям), а также к рядовому или командному составу. В ряду ситуационных факторов — ход военных действий (наступление, оборона, отступление); расположение на основном или второстепенном участках фронта; расстояние от переднего края (передовые позиции, ближние и дальние тылы и т. п.). С точки зрения совокупности факторов, влияющих на специфику быта, каждая из войн очень индивидуальна, — прежде всего, из-за различий в историческом времени, в масштабе и длительности конфликта, в используемых технике и вооружении, в степени мобильности и т. д., — хотя можно найти и немало совпадений. При этом в любой войне бытовая проблема не только имеет важное самостоятельное значение, но нередко перерастает в проблему психологическую, подрывая или, напротив, укрепляя моральный и боевой дух личного состава» [154, с. 88].

Военно-полевой быт отражает в материальной форме отношение общества к воюющей армии и поэтому служит своеобразной «болевой» точкой единения армии и общества. Если в этой точке возникает неблагополучие, оно быстро переносится в сферы управления войсками и боевой деятельности. Выдающийся психолог и социолог Н. Н. Головин еще в начале XX века открыл закон «разложения армии от тыла к фронту», в котором зафиксировал этот феномен. Быт оказывает огромное влияние практически на все стороны жизни участников боевых действий, на формирование образа жизни воинских коллективов и личности военнослужащего, выполняя важнейшие функции.

Известный отечественный физиолог Ю.
П. Фролов, обобщая опыт Первой мировой и гражданской войны в России (1918-1921 гг.), подчеркивал: «Как бы идеально ни был составлен стратегический план, как бы высока ни была цель войны, все же недостатки и перебои в питании должны губительно отзываться на состоянии работоспособности, а значит, и на конечном результате всех операций. То же самое, разумеется, касается и других вопросов снабжения, смежных с вопросами питания, а именно обмундирования, обеспечения обувью и т. д.». Он также указывает на то, что «отсутствие регулярной почты, к которой так привык современный человек, появление газет, разбирающих события уже давно минувших дней вместо того, чтобы освещать текущий момент, наконец, неизвестность о том, что делается с домашним хозяйством; наконец, половая необеспеченность, — все это, разумеется, является серьезным испытанием для всякого, даже наиболее стойкого бойца» [184, с. 40].

Логический анализ, обобщение, классификация проявлений бытовых условий на войне и их отражение в научных исследованиях позволяют выделить следующие психологические функции военно-полевого быта:

1. Потребностная функция состоит в способности быта удовлетворять жизненно важные материальные и духовные потребности участников боевых действий.

Возьмем за основу для анализа теорию иерархии потребностей А. Маслоу1.

Он предложил все человеческие потребности расположить на пяти возрастающих иерархических уровнях:

1) физиологические потребности (в еде, питье, кислороде, физической активности, сне, защите от экстремальных температур, в сенсорной стимуляции, жилище, интимных отношениях и продолжении рода);

2) потребности безопасности и защиты (в организации, стабильности, законе и порядке, предсказуемости событий и в свободе от таких угрожающих сил, как болезнь, страх, хаос;

3) потребности принадлежности и любви (в любви, дружбе, принадлежности к группе);

4) потребности самоуважения (в компетентности, уверенности, достижениях, независимости и свободе; в престиже, признании, репутации, статусе, высокой оценке другими, признании);

А. Маслоу — американский психолог, родоначальник гуманистической психологии, с 1967 но 1968 г. был президентом Американской психологической ассоциации.

5) потребности самоактуализации (в полном использовании своих талантов, потенциала личности).

Маслоу доказывает, что потребности, расположенные на высших ярусах иерархии, как правило, не осознаются и не «включаются», пока не удовлетворены потребности нижних уровней. Физиологические потребности должны быть в достаточной степени удовлетворены прежде, чем возникнут потребности в безопасности. Чем ниже расположена потребность в иерархии, тем она сильнее и приоритетнее. Средний человек в обычных условиях удовлетворяет свои потребности в следующей степени: 85% — физиологические, 70% — безопасности и защиты, 50% — любви и принадлежности, 40% — самоуважения, 10% — самоактуализации. В необычных условиях (а к таким мы можем отнести и войну) эта иерархия может меняться [189, с. 487-495].

С этой точки зрения можно охарактеризовать влияние военно-полевого быта на удовлетворение потребностей участников боевых действий следующим образом: быт на войне так или иначе удовлетворяет все иерархические уровни потребностей военнослужащего — потребность в пище, жилище, комфорте, безопасности, вхождении в социальную группу, уважении, самореализации.

Важность своевременного обеспечения участников боевых действий качественным питанием и водой трудно переоценить. Наполеону, досконально знавшему психологию солдата, принадлежит своеобразная формула, указывающая один из главных путей влияния на него в боевой обстановке: «Путь к сердцу солдата лежит через желудок». Психологи США в годы Второй мировой войны провели эксперимент по влиянию голода на осознание и удовлетворение других потребностей человека. Испытуемые (лица, отказавшиеся от участия в войне по религиозным и другим соображениям) подверглись пищевой депривации. По мере того как они начали терять в весе, они стали безразличными практически ко всему, кроме еды. Они постоянно говорили и читали преимущественно о еде, забыли о женщинах и т. д. [189, с. 490].

Участники войны весьма часто испытывают чувство голода, особенно при выполнении боевых задач в отрыве от своего подразделения и части (в засадах, на блок-постах, при рейдовых действиях и выполнении задач регулирования движения воинских частей и подразделений, совершающих марш, при ведении боевых действий в окружении, отступлении и т. д.). Причинами этому являются высокие энергозатраты боевой деятельности, преимущественное пребывание на открытом воздухе, высокие психические нагрузки, нехватка действительно качественной пищи и т. д. Однако с психологической точки зрения, неудовлетворенность в пище в ходе выполнения боевых задач и в периоды передышек между боями воспринимаются и оцениваются по-разному. Постоянное недоедание военнослужащих может интерпретироваться как результат воровства тыловых работников, недостаточного внимания командного состава к нуждам подчиненных и т. д.

Не случайно плохое обеспечение войск продовольствием мгновенно становится козырем в психологических операциях противника. Так, в годы Первой мировой английские специалисты психологической войны выпустили даже специальную листовку, в которой без всякой аннотации приводились суточные рационы английских и германских военнослужащих. Ее действенность оценивалась очень высоко.

В поисках питания военнослужащие проявляют чудеса изобретательности (ловят рыбу, охотятся, занимаются собирательством и т. д.), а иногда преступают закон (воровство, грабеж). Как правило, в первую очередь на предмет пищи анализируются посылки из дома («Что там вкусненького?»).

Демонстрация по центральному телевидению голодных и вшивых российских солдат на блок-постах Чечни стала одним из главных факторов склонения общественного мнения в сторону необходимости Хасавъюртовских соглашений.

Отдельно стоит вопрос об употреблении в боевой обстановке спиртных напитков. Ни одна война не обошлась без водки. Официальные мотивы ее употребления разнообразны. Среди мотивировок употребления спиртного преобладают:

• «за погибших боевых товарищей»;

• «за здравие именинников»;

• «за победу»;

• «от простуды»;

• «с устатку»;

• «за празднование»;

• «для сна»;

• «для расслабления»;

• «для храбрости» и др.

Однако все эти мотивировки чаще всего скрывают мотив отвлечься, уйти от травмирующих воспоминаний.

Давно доказано, что алкоголь крайне отрицательно влияет на успешность боевых действий.

Г. Е. Шумков в начале XX в. писал: «Напрасные надежды возлагают на пушки. Пушки только тогда страшны, когда бойцы, управляющие ими, морально и физически сильны. И когда, открыв глаза, мы постараемся проникнуть в силу бойцов во время сражений и сделаем попытку к изучению их деятельности в это время, тогда в первую голову мы сталкиваемся с вопросом об алкоголе в бою, ибо многие бойцы предпочитают идти в бой в пьяном виде, будучи уверены в том, что выпивка дает храбрость» [195, с. 1].

Заинтересовавшись вопросом о роли спиртного в жизнедеятельности участника боевых действий, Шумков объективно, без предвзятости, с единственной целью — приблизиться к справедливому решению больного вопроса как в личной жизни воинов, так и в общем взгляде военного искусства на употребление алкоголя бойцами — исследовал эту проблему.

Вот как он описывает результаты своего исследования: «Выпил участник боя чарку. В голове зашумело, в глазах показался туман, в ушах неопределенный шум, заглушающий неприятельские выстрелы и разрывы. Но далее... просвистела пуля, вскоре прогудела другая, там третья, четвертая... Уже при первых полетах пуль туман в голове рассеивается. Немного погодя "хмеля" в голове как не было. Человек в этих условиях быстрее трезвеет, голова становится свежей, как у невыпившего. Казалось бы все хорошо. Первоначальный хмель прошел. На самом деле этим все не кончается. После быстрого отрезвления, при свежей голове и мыслях, развивается физическая слабость во всем теле. Будучи ослабленным, воин плохо владеет собой, скорее устает и подчиняется движениям и поступкам других; скорее проявляются признаки страха и, не имея сил в себе сдерживать страховую реакцию, своим видом заражает соседей. Те начинают волноваться и терять самообладание, смотря на своего товарища. В этом состоянии выпивший скорее впадает в панический страх, столь опасный в бою». «Пьяный смотрит вперед стекловидными глазами, а что творится но сторонам он плохо видит и боковым зрением не руководствуется в своих замедленных и грубых действиях». «Алкоголь понижает выносливость и боевую деятельность, зоркость зрения и слух, точность расчета, понижает самообладание..., способствует возникновению страха и паники». Алкоголик в бою «первым старается отстать, увернуться, скрыться в безопасное место, а при случае бежать». Выпившие перед боем и получившие ранение, переносят их «значительно хуже, чем люди трезвые, но получившие такие же ранения. В дальнейшем лечение и заживление раны происходит медленнее и болезненнее, чем у трезвых».

Таким образом, «Алкоголь как напиток, понижающий боевую силу в боевой деятельности, должен быть исключен и выведен из употребления, как способствующий ослаблению боевых сил и отдалению ожидаемого успеха и победы» [195, с. 1-27].

Недостатки в снабжении войск водой чреваты серьезными сбоями в работе психики военнослужащих. Так, в ходе боев по ликвидации бандформирований, вторгшихся на территорию Дагестана в 2000 г., у ряда наших военнослужащих, отрезанных от источников воды, отмечались галлюцинации, возникали миражи озер и рек.

Эффективность действий военнослужащих на поле боя и их психическое состояние во многом определяются качеством обмундирования. Особенно важными являются такие свойства военной одежды, как хороший теплообмен, защита от дождя и влажности, легкость, удобность, прочность, маскирующие свойства, элегантность, модность. При равных прочих условиях из двух встретившихся в бою противников психологическое преимущество будет иметь тот, кто выглядит молодцевато, лихо. Если обмундирование под дождем впитывает влагу, становится тяжелым, затрудняет движения, сохнет в течение нескольких суток, если ботинки тяжелы, провоцируют потницу, если снаряжение не позволяет удобно разместить носимые боевые средства, это вызывает уныние, досаду, разочарование и т. д.

Не случайно в конце XIX — начале XX в. свойства обмундирования тщательно исследовались и оценивались как важнейший фактор успешности боевых действий войск.

Один из специалистов в области военной физиологии Ю. П. Фролов в начале XX в. писал: «Стоит лишь посмотреть, с какой заботой выбирается материя для пошивки обмундирования, как оцениваются его качества, теплопроницаемость, промокаемость, легкость, как взвешивается каждый грамм нагрузки, выпадающий на пехотинца или кавалериста, сколько раз пересматривается размещение отдельных предметов обмундирования относительно центра тяжести бойца, — для того, чтобы убедиться, что именно здесь "путь к сердцу солдата"» [184, с. 40-41].

Не случайно, сам император России Николай II лично испытывал солдатское обмундирование, проходя в нем пешим маршем несколько десятков километров. Ошибочное утверждение, что XX век стал исключительно веком машин, негативно сказалось на внимании к качествам военной одежды.

О важности добротного обмундирования на войне говорит то, что, несмотря на существование сильно эмоционально окрашенных суеверий, военнослужащие нередко снимают обмундирование с убитых сослуживцев и с противника.

Борьба мотивов немецкого солдата, нуждающегося в обмундировании и испытывающего угрызения собственности за преждевременные мысленные похороны раненого друга, хорошо показана в книге Э. М. Ремарка «На западном фронте без перемен». «Если Мюллеру очень хочется получить ботинки Кемме-риха, то это вовсе не значит, что он проявляет к нему меньше участия, чем человек, который в своей скорби не решился бы и подумать об этом. Для него это просто разные вещи. Если бы ботинки могли еще принести Кеммериху хоть какую-нибудь пользу, Мюллер предпочел бы ходить босиком по колючей проволоке, чем размышлять о том, как их заполучить. Но сейчас ботинки представляют собой нечто совершенно не относящееся к состоянию Кеммериха, а в то же время Мюллеру они бы очень пригодились. Кеммерих умрет — так не все ли равно, кому они достанутся? И почему бы Мюллеру не охотиться за ними, ведь у него на них больше прав, чем у какого-нибудь санитара! Когда Кеммерих умрет, будет поздно. Вот почему Мюллер уже сейчас присматривает за ними. Мы разучились рассуждать иначе, ибо все другие рассуждения искусственны. Мы придаем значение только фактам, только они для нас важны. А хорошие ботинки не так-то просто найти» [140, с . 184].

Участник боевых действий стремится всемерно усовершенствовать военную форму в сторону повышения ее функциональности и эстетических качеств. В 1980 г. командир 5-й гвардейской мотострелковой дивизии, дислоцировавшейся в Афганистане, на совещании руководящего состава воинских частей показал вариант формы одежды, переделанной из стандартного обмундирования. Она оказалась не только удобной, адаптированной к природно-географическим и погодно-климатическим условиям региона боевых действий, но и довольно элегантной, придавала военнослужащему бравый, лихой вид. Через двое суток весь личный состав дивизии спонтанно переоделся в новую форму одежды. Военнослужащие сами отрезали рукава курток, кроили из них карманы, пришивали их, «расклешали» брюки, лихо заламывали панамы. У местных жителей сложилось впечатление, что за это время войска были заменены более подготовленными, опытными военнослужащими.

Военно-полевой быт оказывает воздействие на психическое состояние войск через свою способность или неспособность обеспечивать здоровый образ жизни (достаточный уровень активности, сон, личная и групповая гигиена, соматическое здоровье и др.).

Скопление большого числа людей, ограниченность в использовании средств личной и групповой гигиены, нарушение правил размещения войск на местности (недостаточно частое мытье в бане, стирка нательного белья, сбои в санитарной обработке мест расположения войск, туалетов и т. д.) способствуют массовому завшивлению военнослужащих, размножению насекомых (клопов, клещей, тараканов, мух) и крыс и, как следствие, — распространению инфекционных заболеваний.

Так, во время боевых действий в Афганистане вшивость была широко распространена не только среди рядового, но и среди офицерского состава нашей армии, имеет она место и в воинских подразделениях, сегодня участвующих в контртеррористической операции в Чечне. Вывести вшей па войне полностью практически невозможно. Поэтому участники боевых действий, после отчаянных попыток победить этого «врага», смиряются, проводя лишь мероприятия по уменьшению численности насекомых в своем белье.

Пример своеобразного «философского» отношения к вшам ярко показан Э. М. Ремарком.

«Хлопотно убивать каждую вошь в отдельности, если их у тебя сотни. Эти твари не такие уж мягкие, и давить их ногтем в конце концов надоедает. Поэтому Тьяден взял крышечку от коробки с ваксой и приладил ее с помощью кусочка проволоки над горящим огарком свечи. Стоит только бросить вошь на эту маленькую сковородку, как сразу же раздается легкий треск — и насекомому приходит конец.

Мы уселись в кружок голые по пояс (в помещении тепло), держим рубашки на коленях, а наши руки заняты работой. У Хайе какая-то особая порода вшей: на голове у них красный крест. Он утверждает, что привез их с собой из лазарета в Туру и что он заполучил их непосредственно от одного майора медицинской службы. Их жир, который медленно скапливается в жестяной крышечке, Хайе собирается использовать для смазки сапог и целые полчаса оглушительно хохочет над своей шуткой» [140, с. 189-190].

Негативно влияют на самочувствие военнослужащих мухи. Война создает благоприятные условия для их бурного размножения. Мухи мешают отдохнуть, выспаться, комфортно поесть, отправить свои естественные надобности. Некоторые участники боевых действий в Афганистане относят мух к самым негативным раздражителям.

Вот как рассказал один из участников боевых действий о своих впечатлениях, связанных с мухами:

«Бывало заходишь в туалет, а там — черным-черно от мух. Кажется, что они покрывают стены и пол в.несколько слоев и с удовольствием питаются лизолом, который, "по уму", их должен убивать. Первый же шаг вовнутрь ведет к тому, что вся эта несметная рать взвивается в воздух и атакует нарушителя их покоя. Мухи пытаются залезть в уши, нос, глаза, за шиворот, в рукава и даже в штанины. Когда представишь, откуда они только что взлетели, пулей вылетает из туалета. И ждешь вечера, чтобы выйти куда-нибудь за угол и сделать "грязное дело". А это, в свою очередь, ведет к размножению мух.

В условиях массового распространения таких заболеваний, как гепатит, тиф, дизентерия, муха, севшая на хлеб или другую пищу, напрочь лишает аппетита. Особенно неприятные ощущения вызывают мухи, роями кишащие на местах бывших боев. Кажется, что каждая из них только что взлетела с трупа и норовит залететь тебе в рот».

Нередко туалеты выносятся за пределы охраняемых территорий полевых лагерей и хождение в них воспринимается военнослужащими как небезопасное. Туалеты в воинских частях, участвовавших в боевых действиях в Афганистане, нередко представляли собой сооружения из столбов и мешковины, закрывающей человека до пояса. Военнослужащие, отправлявшие естественную нужду, испытывали чувство дискомфорта.

Между тем, еще в Первую мировую войну в германской армии делались туалеты в виде одиночных кабин — четырехугольных ящиков, опрятных, сколоченных из досок, закрытых со всех сторон, с великолепным, очень удобным сиденьем, сбоку у которых делались ручки для их переноски. Такие туалеты рассматривались не только как уборные, но и как место, где можно уединиться и прочитать письмо из дома, снять эффект «витринности» повседневного военно-полевого быта.

Продолжая психологический анализ военно-полевого быта с помощью теоретических положений иерархической концепции А. Маслоу, необходимо подчеркнуть, что он должен обеспечивать определенный уровень безопасности военнослужащих. Безопасности не только от заболеваний, обморожения, тепловых и солнечных ударов, нападения опасных животных и укусов ядовитых насекомых, но и от противника. Военнослужащий, завершив участие в активных боевых событиях, должен иметь возможность качественно отдохнуть и поспать, чувствуя себя в безопасности. Для лиц, не имеющих боевого опыта, трудно понять, что участники боевых действий в перерывах между боями с удовольствием используют каждую возможность поиграть в футбол, волейбол, домино. Для того чтобы отдых военнослужащего был полноценным, он должен чувствовать необходимую безопасность.

Быт способствует расширению психологических возможностей военнослужащих, когда создает условия для дружбы, любви, коллективного отдыха, сплочения воинских коллективов, проявления различных способностей (музыкальных, артистических, спортивных и др.) участников боевых действий, проявлению различных граней их личности, самореализации как вооруженного защитника Отечества, гражданина, личности и др.

Война не может отменить самые высшие и светлые, казалось бы, сугубо «мирные» человеческие чувства. Здесь находится место для искренней и чистой любви, пылкой влюбленности, «затяжных» любовных романов, свадеб и разводов, «походио-полевых» жен и мужей и т. д. Некоторые любовные отношения эмоционально переживаются не только их участниками, но и всеми, кто наблюдает за развитием романа. Это оказывает положительное влияние па моральный климат в воинских коллективах.

Особо стоит вопрос о способности военно-полевого быта удовлетворять сексуальные потребности человека. Безусловно, это одна из базовых потребностей, в значительной степени определяющих поведение человека не только в мирное время, но и на войне.

Быт создает условия для прямого или косвенного удовлетворения этой потребности. В зависимости от качества быта это удовлетворение может носить нормальный или отклоняющийся характер. Если из быта целенаправленно исключается все, что обостряет сексуальную потребность (порнографические и эротические картины, фотографии и т. д.), это способствует ее некоторому затуханию, укреплению терпения военнослужащих. Сублимируют половые желания участников боевых действий возможности контактов и общения участников боевых действий с женщинами, олицетворяющими женскую чистоту, верность, преданность (матери, сестры, жены бойцов, представительницы культуры и искусства и др.), письма из дома от матерей и жен, употребление качественной еды, сладостей, напитков, сигарет, физическая работа, игры, развлечения и религия, ночные поллюции и умеренный онанизм, возможность сексуальных контактов с женщинами (медицинские работницы, сотрудники банно-прачечных комбинатов, кухонь и т. д.)1, некоторая часть которых предоставляет сексуальные услуги за деньги.

В том случае, когда сексуальные потребности военнослужащих полностью игнорируются и дело «пускается на самотек», появляются отклоняющиеся и патологические формы их удовлетворения (изнасилование, мужеложство, педерастия, патологический онанизм и др.) [132].

2. Коммуникативная функция проявляется в способности быта формировать вполне определенную систему общения и отношений военнослужащих, устанавливать и поддерживать систему социальных статусов. Быт во многом определяет степень общности или разобщенности командиров и подчиненных, частоту интеракций между ними, возможность контактов с женщинами, родными и близкими.

Если командиры живут непосредственно с подчиненными, это до определенного уровня психологически объединяет их. Вместе с тем это нарушает имидж некой «особости» командира, наделенности его еще не до конца раскрытыми и понятыми подчиненными интеллектуальными, волевыми, управленческими, боевыми и другими качествами, благодаря которым он признается безусловным лидером. Если же различия в бытовых условиях офицеров и солдат достигают значительных величин, возможно проявление психологической разобщенности. 3. Фрейд, например, считал, что Первую мировую войну Германия проиграла именно из-за ярко выраженных бытовых различий и психологической разобщенности командного и рядового состава.

3. Рекреационная функция связана с возможностью быта структурировать жиз недеятельность военнослужащих на войне, выделяя в ней наряду с боевой актив-

Подробнее см. главу«Девиантное поведение на войне».

ностыо периоды «мирной жизни» и тем самым обеспечивая их отдых, восстановление сил, израсходованных в процессе решения боевых задач.

Реализация этой функции непосредственно связана с режимом жизнедеятельности войск (сочетанием периодов боевой активности и отдыха) и условиями проживания (жилые дома граждан, нежилые помещения административных, спортивных учреждений и учреждений культуры, «кунги», специальные вагончики, блиндажи, землянки, перекрытые щели, пещеры, палатки, шалаши, сооружения из плащ-палаток и т. д.).

Восприятие военнослужащими жилищных условий в боевой обстановке зависит скорее не от их реальных свойств, а от их сравнения с жилищными условиями различных категорий военнослужащих (генералов, офицеров и рядовых) и противника.

4. Гедонистическая функция заключается в создании возможностей для развлечений, получения наслаждения участниками боевых действий. Сюда входят концерты художественной самодеятельности и художественных коллективов, встречи с деятелями культуры и искусства, просмотр художественных фильмов, организация работы полевых солдатских и офицерских клубов и т. д.

5. Функция личностного развития проявляется в предоставлении военно-полевым бытом возможностей для развития интеллектуальных, нравственных, эстетических и других качеств участников боевых действий. Важную роль в этом играют деятельность полевых библиотек, радиообслуживание, обеспечение личного состава газетами и журналами, система политического, боевого и правового информирования военнослужащих и др.

6. Психотерапевтическая функция связана со способностью быта снимать чрезмерное напряжение, тягостные переживания и сомнения, продуктивно разрешать межличностные конфликты участников боевых действий. Реализации этой функции способствуют организация телефонной связи с родными и близкими, бесперебойной работы почты, деятельности психологической службы и др.
<< | >>
Источник: А. Г. Караяни, И. В. Сыромятников. Прикладная военная психология. 2006 {original}

Еще по теме Психологическая характеристика военно-полевого быта:

  1. Пути оптимизации психологических свойств военно-полевого быта
  2. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ВОЕННО-ПОЛЕВОГО БЫТА ВОЙСК И МЕТОДЫ ЕГО ОПТИМИЗАЦИИ
  3. Военно-полевая хирургия
  4. Тема 10.Обеззараживание воды в военно-полевых условиях.
  5. Анестезиологическая помощь в военно-полевых условиях
  6. Особенности травматической болезни в военно-полевой хирургии и в медицине катастроф
  7. УЧЕТ ОСОБЕННОСТЕЙ ПОЛО-РОЛЕВОЙ, ВОЕННО-ВИДОВОЙ И ВОЕННО-РОДОВОЙ ПСИХОЛОГИИ В ПСИХОЛОГИЧЕСКОМ ОБЕСПЕЧЕНИИ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ВОЙСК
  8. шпаргалка. Пропедевтика внутренних болезней, внутренние болезни с военно-полевой терапией, 2011
  9. Проблема предмета военно-психологического исследования
  10. ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА ВОЕННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
  11. Основные направления военно-психологических исследований в России после 1917г.
  12. Источники военно-психологического познания: подходы к анализу и оценке
  13. Методология военно-психологического исследования
  14. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВОЕННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
  15. Методология военно-психологического исследования
  16. Анцупов А.Я., Помогайбин В.Н.. Методологические проблемы военно-психологических исследований, 1999